«НЕТ!» ПО-ГРЕЧЕСКИ, ИЛИ «НЕТ» — ЗНАЧИТ НЕТ!

Греки против итальянцев

Мы уже не говорим, что греки сражаются как герои, мы говорим, что герои сражаются как греки.
Уинстон Черчилль

28 октября греческий народ отмечает свой национальный праздник — День «Охи!» т.е. — День «Нет!»). Будучи в Греции, не раз приходилось наблюдать удивление иностранцев, по поводу такого названия праздника. Удивление возрастало, когда они узнавали то, что это дата начала фашистской агрессии. Никому же не приходило в голову считать 22 июня (начало Великой Отечественной войны) советским общенародным праздником, а 21 июня (начало Отечественной войны 1812 г., когда Наполеон перейдя, Неман, вторгся в Россию) — российским праздником (судя по некоторым украинским учебникам, трактовка фактов и дат украинской истории может, быть самой неожиданной). Название греческого праздника уникально, а факт его существования порождает целую цепь сопоставлений, сравнений и ассоциаций, анализ которых приводит к интересным выводам. Ведь дело даже не в том, что день начала фашистской агрессии совпадает с днем начала мужественного сопротивления этой агрессии и самоотверженной борьбы греческого народа, а в том, как одновременно, решительно, массово и сплоченно отреагировали греки.

В жизни каждого человека бывают моменты, когда очень важно вовремя сказать «нет». Одни это делают быстро и решительно, другие — медлят, сомневаются, стесняются, теряются и теряют драгоценное время. В определенной мере это относится не только к отдельным личностям, но и к целым народам. В благополучной Японии, например, вообще редко говорят «нет» (хотя, у японцев — это длинное и вежливо звучащее слово). В Греции же, умение говорить «нет» ярко выражено, вплоть до того, что даже национальный праздник называется — День «Нет!». Название праздника действительно уникально, а появилось оно так. 

Шел 2-й год II мировой войны. Почти не встречая сопротивления, фашисты подминали под себя Европу. Немецкие войска без особого труда уже оккупировали ряд европейских стран. Во время оккупации Франции, Гитлер не позволил Муссолини «отгрызть» куски ее территории (итальянцы претендовали на Корсику, Савойю, Ниццу). Возомнивший себя наследником древнеримских полководцев Муссолини решил удивить Гитлера внезапным, стремительным захватом Греции. В успехе он не сомневался и говорил, что Гитлер узнает об оккупации Греции из газет. 28 октября 1940г., в 3 часа утра итальянский посол вручил премьер-министру Греции Иоаннису Метаксасу ультиматум, предлагавший, дабы избежать вооруженного конфликта, открыть греческую границу для занятия итальянскими войсками стратегических пунктов Греции (без перечня их наименований). На тот момент, Греция, едва оправившись после тяжелейшей войны с Турцией, была очень слабой в экономическом и военном отношениях страной, плохо подготовленной к обороне. Ее небольшая армия не имела танков и самолетов. А фашистская Италия могла выставить (как хвастался Муссолини) 8 000 000 штыков, т.е. больше чем все население Греции, не говоря уж о том, что за Италией стояла вся гигантская мощь гитлеровской Германии. Метаксас знал, что силы неравны, и, возможно, капитуляция перед Италией позволила бы избежать оккупации более жестким противником, и понимал, что итальянцы, несомненно, меньшее бедствие, чем немцы. Но 70-летний Метаксас знал и греков. Он очень не хотел войны, но сдаться без боя — это не по-гречески, народ не поймет и не примет этого благоразумия. И Метаксас отклонил ультиматум итальянцев, сказав: «Значит, это война». Сказал ли он послу «Охи» — не важно, важно то, что он решительно отверг предложение итальянцев. И судя по всему они его поняли однозначно — несмотря на то, что на размышление грекам давалось 3 часа, — уже в 5.30 утра 28 октября 1940г. итальянские войска, после интенсивной артиллерийской подготовки и бомбежки, перейдя греческую границу, начали наступление. 

undefined

В то утро Иоаннис Метаксас обратился к грекам по радио: «Пришло время Греции сразиться за свою независимость. Греки! Сегодня мы должны доказать, что достойны своих предков и той свободы, что они добыли для нас. Греки! Сражайтесь за свою Родину, за своих жен и детей, за священные традиции. Борьба сейчас превыше всего!».

Греческий историк Линардатос выразился по поводу решительной позиции Метаксаса довольно откровенно: «В этот момент старый германофил, убежденный консерватор, враг демократии и парламентаризма, поклонник и подражатель фашизма и нацизма по велению истории возглавил борьбу греческого народа за национальную независимость». Даже Софоклис Венизелос (сын выдающегося политика Элефтериоса Венизелоса), находясь в эмиграции, поздравил многолетнего врага своего отца — Метаксаса, с его «мужественной и единственно верной позицией».

А через несколько часов после выступления Метаксаса, произошло то, что продолжает восхищать и удивлять всех интересующихся историей Греции и симпатизирующих ее мужественному народу, и то, что наталкивает на мысль о существовании феномена греческого «Охи». Без призывов правительства, без какой-либо организационной работы властей, без какой-либо подготовки и агитации политических сил — весь народ Греции вышел на улицы с протестом, сказав свое твердое и решительное «Охи!» («Нет!») итальянской оккупации. Удивляет то, что протест был столь массовым, несмотря на считанные часы, прошедшие после объявления ультиматума (о нем было извещено по греческому государственному радио). Греческое общество, в то время, отнюдь не было сцементировано, какой-либо великой национальной идеей, а политический режим был достаточно авторитарным. И дело не только в том, что греки оказали сопротивление, а в том, что это было сделано активно, решительно, и главное — протест народа был массовым, однозначным и одновременным. Возможно, даже, лишенным благоразумия. Этот массовый протест, можно было бы счесть случайностью, но подобные факты (пусть в меньших масштабах), наблюдаются в истории Греции заметно чаще, чем в истории других народов. Такое проявление одновременного массового неприятия кроется в национальной психологии греков. 

На первый взгляд, сопротивление захватчикам присуще каждому народу, но справедливости ради заметим, что история знает достаточно случаев, когда тот или иной народ не оказывал должного сопротивления вражеской агрессии. Например, 35 хорошо укомплектованных дивизий хорошо развитой в промышленном отношении Чехословакии (напомним, что Чехия была «оружейной мастерской» Австро-Венгерской империи) в 1938г. не оказали никакого сопротивления 37-ми дивизиям фашистской Германии, хотя имели имели преимущество в технике. Практически — они сдались без боя. 

Во время освоения русскими Сибири и Дальнего Востока серьезное сопротивление им оказали, лишь осмеянные и охаянные в анекдотах, чукчи. Даже довоенная Большая Советская Энциклопедия (т. 61) признает: «Чукчи были единственным из народов северо-восточной Азии, не покоренным окончательно русскими, несмотря на многочисленные войны». А больший, чем чукчи, по численности народ — эвенки, шли вместе с русскими казаками и помогали им покорять народы Севера, добравшись аж до коряков и ительменов Камчатки. Да, недаром самоназвание чукчей «лу — ораветлан» в переводе означает –«настоящие люди»! Так что, галицким националистам до чукчей еще расти и расти. То, что на всей Восточной Украине за 300 лет пребывания в Российской империи не было ни одного народного восстания на национальной почве против «московських гнобителів», отнюдь не означает, что украинцы не способны или не склонны отстаивать свою независимость, — это означает, что выраженного угнетения на национальной и религиозной почвах не было. Украинский селянин был в той же мере угнетаем помещиком, что и русский крестьянин; и того, и другого в равной мере «забривали» в солдаты. Вот и не было причин для восстания на национальной почве. А то, что было на Западной Украине в XX веке, скорее связано со спецификой ее истории, проявлениями религиозной и классовой борьбы, реакцией на сталинский режим, а также систематическим подстрекательством внешних сил, включая работу спецслужб (чего, кстати, не скрывают западные историки).

Но мало сказать «Нет!», надо еще подтвердить его на деле. Греки, осенью 1940г., это сделали, проявив исключительную сплоченность и патриотизм. Генерал Сарафис (один из лидеров греческого сопротивления) писал: «Случилось то, чего никто не ожидал. Вся нация поднялась на борьбу, чтобы отразить вражеское вторжение, и ей это удалось. В этот момент произошло нечто неожиданное. Речь идет не о внезапном итальянском вторжении, а о том, чего не ожидал никто, за исключением тех, кто верил в душу и силу греческого народа. Ошарашены были все: и итальянцы, и немцы, и правительство, и генеральный штаб, и даже союзники, а причиной тому был греческий народ». Тысячи резервистов устремились на призывные пункты, где с утра выстроились очереди. Нетерпеливая греческая молодежь, не дожидаясь повесток, штурмовала призывные пункты, требуя оружия и немедленной отправки на фронт. На бортах грузовиков, уходящих в сторону фронта, писали: «Афины — Рим». Итальянская армия на 200-километровом участке вторжения насчитывала 100тысяч солдат, имела большое превосходство в вооружении и абсолютное господство в воздухе, что позволило ей, несмотря на героизм греческих пограничников, продвинуться в глубь территории Греции. Итальянцы были уверены, что через 2 недели «закончат молниеносную войну, поставив Грецию на колени», но… они столкнулись с исключительной стойкостью и мужеством греков. Через 2 недели подошли основные силы греческой армии (всего 35 тыс. чел.) и завязались упорные кровопролитные бои. В горах Пинда, где развернулось основное столкновение, греческие войска, действуя в невероятно тяжелых условиях, проявляли чудеса героизма. И это при том, что фактически не было авиации, и им приходилось действовать без прикрытия с воздуха. При том, что не хватало продовольствия и боеприпасов, не было даже обыкновенных подков, чтобы перековать мулов, оказавшихся единственным транспортным средством, связывающим фронт с тылом. Население само собирало для солдат продовольствие. Крестьянки на себе поставляли на фронт ящики с патронами (а нередко и тяжелые пушки) на горные перевалы! И вот в таких условиях греки не только остановили, но и обратили в бегство противника, втрое превосходящего их по численности, не говоря уже о вооружении. Загнав элитную дивизию альпийских стрелков «Джулия» в труднодоступный горный район, греки окружили ее и полностью уничтожили. Надо отметить и роль тогдашнего греческого командующего Папагоса, — вот, что о нем написал английский историк Э.Глазго: «Папагос был блестящим военным стратегом, хитрым и хладнокровным. Он мог быстро принимать решение в тяжелой ситуации, прекрасно понимая тактику войны и отлично зная местность».

undefined
Александр Чародеев, Народный депутат Украины 1 и 3 созывов

В середине ноября враг был изгнан с греческой земли. После чего греческая армия развила наступление на территории Албании, двигаясь вдоль побережья, чтобы перекрывать линии поставок снаряжения итальянской армии. Греки продолжали преследование противника, даже зайдя далеко вглубь Албании, где сковали силы захватчиков почти на полгода. В декабре в руки греков перешли города Корица, Аргирокастра и портовый город Айя Саранда. Продвигаясь такими темпами, греческая армия вскоре могла оказаться бы на территории Италии. Недаром французы шутили, выставив на франко-итальянской границе щиты: «Греки, остановитесь! Дальше — французская земля!». Итальянское командование прислало на фронт огромное подкрепление (600 тыс. солдат, 8тыс. самолетов, 16тыс. автомашин и др.), но уже ничего не могло помочь итальянцам. Даже приезд в Албанию самого дуче (2марта 1941г.), решившего поруководить военными действиями. Несмотря на огромное превосходство в силах, итальянская армия ничего не могла противопоставить яростному напору греков. Был момент, когда оставалось сделать один натиск, и остатки разбитой армии Муссолини были бы сброшены в море. Именно к этому моменту относятся слова Муссолини, записанные в дневнике его министра иностранных дел Чиано: «Каждый человек совершает в своей жизни ошибку. Сделал такую ошибку и я, доверяя всему, что говорил мне генерал Висконти Праска. Но, как же было не ошибиться, если этот человек казался таким уверенным в себе, а все факторы операции гарантировали успех? …Парадоксально и смешно. Мы вынуждены просить о перемирии…». Но просить о перемирии не пришлось, — греческие войска получили приказ от своего командования уничтожить захваченные склады и отойти на территорию Греции. Как потом об этом напишут английские историки Ботсвейн и Николсон: « Но следует воздать должное грекам: они не отдали врагу ни пяди своей земли». Тот странный приказ объясняли опасениями афинского правительства, боявшегося, что Гитлер не потерпит полного разгрома своего союзника и придет ему на помощь. Может, это было трагическим заблуждением, а может и нет — ведь победить державы фашистской Оси маленькой Греции не удалось бы ни при каких обстоятельствах. Впрочем, Метаксас незадолго до этого сказал: «Греция сражается не ради победы, а только ради славы и чести. Ее долг — быть достойной своей истории…».

 Учитывая, что наш читатель не весьма высоко оценивает боевые качества армии Муссолини, необходимо рассказать и о греческом «Нет!» немецо-фашистской агрессии.