ДЕНЬГАМ НЕКУДА БЕЖАТЬ

Нетерпимое отношение к уклонению от уплаты налогов с помощью офшоров становится элементом нового политического консенсуса развитых стран 

В скором времени настоящих офшоров в Европе не останется. Используя как повод кризисную ситуацию с Кипром, а также масштабную утечку о владельцах офшорных счетов, европейские политики провели массированное наступление на оставшиеся в ЕС налоговые гавани, чтобы полностью лишить граждан Евросоюза возможности укрываться от уплаты налогов в других европейских странах. Под давлением Еврокомиссии даже последние упрямцы — Австрия и Люксембург — согласились пересмотреть правила, обеспечивавшие банковскую тайну иностранцам. «Мы готовы вести переговоры об автоматическом обмене данными о счетах иностранцев в Австрии, как предложил ЕС», — заявил канцлер Австрии Вернер Файман. В том же духе высказался и министр финансов Люксембурга Люк Фриден. Учитывая, что 1 февраля в Швейцарии вступил в силу закон о предоставлении банками информации о счетах иностранных налогоплательщиков, то все выглядит так, что деваться европейцам, желающим сэкономить на налогах, и в самом деле скоро будет некуда. Держатели денег на офшорных счетах в панике: в частных беседах европейские бизнесмены делятся жуткими историями про партнеров, которые буквально умоляют на некоторое время «пристроить деньги на своих счетах».

Впрочем, главные баталии, похоже, еще впереди. Словно переходя в контрнаступление, австрийский министр финансов Мария Фектер на встрече министров стран ЕС в ирландском Дублине обрушилась на своего британского коллегу Джорджа Осборна. «Британия имеет множество центров по отмыванию денег и налоговых убежищ в своей непосредственной юрисдикции — Нормандские острова, Гибралтар, Каймановы острова, Британские Виргинские острова», — заявила она. На одних только Каймановых островах, где проживает 50 тыс. человек, зарегистрировано 70% всех хедж-фондов мира.

Всего, по оценкам организации Tax Justice Network, в офшорах по всему миру находится около трети мировых активов. Объем одних лишь офшорных финансовых активов, принадлежащих частным лицам, оценивается в 11,5 трлн долларов. По данным McKinsey, общий объем финансовых активов в офшорах может составлять около 32 трлн долларов (это эквивалентно суммарному ВВП ЕС и США). Из-за этого бюджеты стран мира недополучают налогов как минимум на 250 млрд долларов ежегодно. Эта сумма в пять раз превышает средства, которые, как в 2002 году оценил Всемирный банк, понадобились бы для сокращения бедности в развивающихся странах в три раза к 2015 году. По оценкам Всемирного банка, в офшоры ежегодно поступает 1–1,6 трлн долларов из развивающихся и переходных экономик. Львиная доля этих денег укрывается как раз в британских юрисдикциях. За их будущее и развернется основная борьба.

undefined

Вершина айсберга

Если посмотреть на карту юрисдикций, которые обычно относят к финансовым офшорам, нетрудно заметить, что многие из них связаны с Британией исторически. Это и бывшие колонии Кипр, Гонконг и Вануату, и нынешние владения — Бермуды, Ангилья, Гибралтар, Мэн, Джерси, Гернси.

По мнению Николаса Шэксона, научного сотрудника Chatham House и автора ставшей бестселлером книги «Острова сокровищ» о мировых финансовых офшорах, лондонский Сити оказался примером «внутреннего офшора». «Он является древним, наполовину инородным субъектом, помещенным внутри британского национального государства, который дожил до наших дней», — утверждает Шэксон. Уникальный статус Сити базируется на ясном фундаменте: в течение столетий британские короли и правительства получали кредиты от банков и финансовых компаний Сити, а в обмен предоставляли привилегии и свободы от правил и законов, которые были обязательны к исполнению на остальной территории Британии. Как утверждал бывший глава Корпорации лондонского Сити Том Симмонс, такой характер отношений имеет историческое обоснование: «Корпорация появилась раньше государства — документальных свидетельств ее основания нет. Отсутствует устав, который определяет корпорацию как некий орган».

Эта корпорация существовала еще до нормандского завоевания и образования политических институтов, на которых основывается современная Британия. После того как нормандский герцог Вильгельм Завоеватель в 1067 году подчинил себе Англию, он пообещал лондонскому Сити сохранить имевшиеся на тот момент экономические привилегии, в то время как во всей остальной стране он полностью перекроил систему управления, как политического, так и налогового.

Осколки империи

Во времена Британской империи Сити выступал в роли локомотива экономической экспансии империи, а сегодня превратился в центр значительной части современной мировой офшорной системы.  

Британские владения Джерси, Гернси и Мэн — острова, формально не являющиеся частью Британии и ЕС и, соответственно, имеющие собственные законы, — представляют собой внутреннее кольцо офшоров, обслуживающих Сити. Они фокусируются на клиентах в Британии и других странах Европы и очень тесно связаны в своей деятельности с Лондоном. С одного острова Джерси ежегодно в Сити поступает 750–950 млн долларов банковских депозитов, которые используются для дальнейших инвестиций. 

Следующий уровень офшоров включает в себя британские заморские территории, такие как Бермуды, Каймановы или Виргинские острова. С одной стороны, их администрация назначается из Лондона и значительная часть их бизнеса связана с лондонским Сити. Однако в силу большого географического расстояния между ними и Лондоном они имеют существенную фактическую автономию, пользу от которой извлекают британские компании, обычно из финансового сектора.

Внешний уровень — бывшие британские владения, такие как Маврикий, Гонконг или Багамские острова. Хотя они являются независимыми государствами или частью Китая (в случае с Гонконгом с 1997 года), деловые связи с бывшей метрополией выстроены таким образом, что они поставляют из своих регионов в лондонский Сити сделки на десятки миллиардов долларов в год. Например, через Багамы проводятся многие офшорные сделки, связанные с американскими клиентами, а через Гонконг — с китайскими.

undefined

НЕМЦЫ ПРОТИВ

Пожалуй, основным застрельщиком нынешней борьбы с офшорами стал главный спонсор евроинтеграции — Германия. Немцы больше не согласны платить за поддержку экономик других европейских стран и за спасение европейских офшоров вроде Кипра, в которых деньги укрываются от уплаты налогов. В том числе в немецкую казну.

Для Германии проблема налоговых оазисов долгие годы представлялась в первую очередь проблемой уклонения граждан от уплаты налога на доход, причем не в далеких островных юрисдикциях, а в соседних европейских государствах.  

Первую попытку серьезного — и далеко не самого легального — разрешения проблемы немецкие налоговые службы предприняли в 2008 году. Налоговая служба региона Северный Рейн — Вестфалия заплатила анонимным хакерам 4,2 млн евро за базу данных, украденную в лихтенштейнском банке LGT. В базе данных содержались сведения о тысячах немецких граждан, имеющих незадекларированные инвестиционные счета в альпийском офшорном княжестве. В ходе расследования движения денег по этим счетам немецкие налоговики взыскали более 200 млн евро налогов.

Кавалерийская атака

Окрыленные успехом, немецкие налоговики продолжили скупку краденых баз данных. В феврале 2010 года за 2,5 млн евро была куплена база данных, содержащая информацию о полутора тысячах счетов граждан ФРГ в швейцарских банках Credit Suisse, Julius Bär и швейцарском филиале британского HSBC. В результате налоговые органы смогли взыскать недоимки на общую сумму 900 млн евро. Вслед за этим в течение 2010 и 2011 годов немецкий Минфин купил еще по меньшей мере три диска с данными, отдав за каждый из них не меньше 2 млн евро, а в июле 2012 года — за 3,5 млн евро базу данных по счетам банка Coutts, швейцарской «дочки» британского Royal Bank of Scotland. Уже успевший стать оппозиционным политиком, бывший министр финансов Пеер Штайнбрюк призывал покарать Швейцарию за пособничество уклонистам и «отправить туда кавалерию».

Не только личные счета

Разоблачения последних месяцев открывают немецкой общественности глаза на куда более масштабные налоговые уклонения, нежели простое сокрытие прибыли, полученной с помощью швейцарских инвестиционных счетов. Первым серьезным ударом по спокойствию немцев стал экономический кризис на Кипре. Специалисты и раньше отлично знали о роли Кипра как налогового оазиса в европейском Средиземноморье — и наиболее активно используемого выходцами из третьих стран офшора из числа стран еврозоны. Например, в любом разговоре с немецкими экономистами об объеме российских инвестиций в Германию немцы сначала приводили официальную статистику Бундесбанка.

В массовом сознании и в политической дискуссии тема кипрского офшора не поднималась вплоть до осени прошлого года. Именно банковский кризис на Кипре и вызванная им нестабильность островной экономики заставили немецких политиков начать рассматривать возможность оказания Кипру финансовой помощи. Именно тогда в немецком парламенте впервые раздались требования разобраться, чьи же именно деньги и в каком объеме хранятся в банках Кипра. Доклад о финансовой системе островного государства был представлен парламенту немецкой спецслужбой BND — и именно информация о том, что до 40% денег на Кипре имеют российское происхождение, сыграла значительную роль в решении жестко сокращать банковский сектор страны.

Фактическая конфискация крупных банковских вкладов имела под собой в качестве главной цели не столько со финансирование программы спасения Кипра (требуемые от киприотов 5,2 млрд евро ЕС легко мог найти и сам), сколько запугивание иностранных вкладчиков и инвесторов, чтобы они сами свернули свое присутствие на ставшем ненадежным острове и сократили таким образом объем банковских активов Кипра с нынешнего нездорового восьмикратного объема ВВП до среднего по Евросоюзу объема в 2,5 ВВП.

Богатые сами по себе

Такой массив информации о теневых инвестициях в офшорах, оказавшийся в центре общественной дискуссии, естественным образом вызвал жесткую реакцию политиков. Тема средств, уведенных в офшоры, внезапно стала важнейшей для политической дискуссии в Евросоюзе, уже который год испытывающем дефицит финансов. Неожиданно для себя и граждане, и политики обнаружили новую горячую тему — борьбу со сверх богачами, потерявшими чувство солидарности со своими согражданами и уводящими деньги в безналоговые юрисдикции.

Масло в огонь подливают и бывшие инсайдеры теневых финансовых схем. 

Излюбленная схема уклонения европейцев от налогов — открытие анонимной фирмы в одном из офшоров и затем выдача кредита себе самому. Например, немец может открыть анонимную компанию в Сингапуре и выдать от ее имени себе кредит на покупку недвижимости в Германии. Выплаты по этому кредиту немец может списывать с налогов в Германии, в то время как в Сингапуре доходы фирмы по кредиту тоже не будут облагаться налогом.

Именно анонимность компаний, зарегистрированных в офшорах, — главная претензия европейских властей к иностранным юрисдикциям, поскольку только благодаря ей и возможно уклонение от налогов. 

Для обеспечения подобных махинаций необходимы номинальные управляющие, находящиеся в стране-офшоре, а также банки-посредники, которые проводят первичное консультирование. И банки, и номинальные управляющие получают фиксированные комиссионные в размере нескольких десятков тысяч евро, что в итоге все равно оказывается значительно меньше суммы налогов, от которых уклоняется европеец. В свою очередь, управляющие отвечают за обналичивание доходов и передачу средств настоящим владельцам компаний. Разумеется, так же скрываются от налоговых органов прибыли, полученные анонимными трастами, работающими с ценными бумагами и занимающимися другой инвестиционной деятельностью.

undefined

Кто платит за кризис

Возможность оперирования миллионными состояниями в зарубежных юрисдикциях без малейшего участия в несении налогового бремени на родине коренным образом противоречит представлениям европейского избирателя о справедливости. В период с 1997-го по 2012 год возрастающая налоговая нагрузка привела к сокращению среднего класса Германии на 5,5 млн человек — с 65 до 58% немецкого общества. В то же время количество бедняков увеличилось на 4 млн человек. То есть сокращение среднего класса происходило за счет вытеснения граждан в нижние социальные страты.

На фоне все более нестабильной жизни среднего класса уход социальных верхов от солидарной финансовой ответственности кажется все более вызывающим — и немецкие политики отлично это чувствуют. В преддверии парламентских выборов, назначенных в Германии на сентябрь 2013 года, кандидат в канцлеры от социал-демократической партии Германии (СДПГ) Пеер Штайнбрюк представил план уничтожения офшорных зон. «Офшоры — это регионы, где нет справедливости», — заявил г-н Штайнбрюк и потребовал, помимо прочего, полного запрета анонимных трастовых фондов, создания нового черного списка офшоров, операции с которыми должны быть возможны только под жестким контролем налоговых органов, а также ужесточения уголовной ответственности за уклонение от налогов.

Не менее жестко высказался и действующий министр финансов ФРГ Вольфганг Шойбле, представляющий консервативный Христианско-демократический союз (ХДС). «В ближайшие недели на весеннем заседании МВФ в Вашингтоне мы продолжим наши усилия по предотвращению уклонения от налогов в офшорах и будем, и дальше наступать на них. Я уверен, что возникло мировое движение против офшоров и его поддерживают все европейцы», — сказал г-н Шойбле.

Наконец, президент Франции Франсуа Олланд заявил о желании «выкорчевать офшоры в Европе и во всем мире». Крайне жесткая позиция президента Олланда во многом объясняется еще и тем, что сразу два его ближайших соратника (министр бюджета Жером Каюзак и казначей избирательной кампании Жан-Жак Ожье) попались на владении незадекларированными счетами в Швейцарии и фирмами на островах в Карибском бассейне.

Помимо слоя сверхбогатых частных лиц, уклоняющихся от налогов за счет офшорных юрисдикций, европейским странам в борьбе с офшорами придется преодолеть и сопротивление крупных концернов. Даже в Германии, где большинство компаний работает в сфере промышленного производства, что само по себе осложняет вывод активов в офшоры, подозрительно большое количество крупных концернов показывают плохую отчетность и сокращают объем выплачиваемых в стране налогов.

В стороне

Азия в целом пока остается в стороне от анти офшорной кампании, развернутой в Европе и США, и даже может возникнуть впечатление, что вот, мол, куда побегут изгоняемые из привычных офшоров деньги. Однако это далеко не так. Во многом поведение азиатских стран связано с тем, что «чистых» офшоров в этом регионе не так много. Наиболее известные условно офшорные юрисдикции, Гонконг и Сингапур, хоть и предоставляют своим клиентам упрощенную процедуру регистрации компаний и выгодные ставки налогообложения, все же в основном используются компаниями и клиентами, имеющими в Азии определенные интересы.

Более того, даже формально считать их офшорами не совсем правильно — компании обязаны раскрывать своих владельцев и вести бухгалтерскую отчетность. Во всяком случае, Сингапура даже нет в черных списках российского Минфина. А «чистые» офшоры, такие как малазийский Лабуан, слишком малы для того, чтобы оказывать серьезное влияние на азиатскую и тем более мировую экономику.

Классическая схема подразумевает размещение акций китайских активов в Гонконге, которое проводится через холдинговую компанию в BVI. Затем эти средства возвращаются в Китай в виде иностранных инвестиций, таким образом китайские бизнесмены избегают налога на доходы от IPO. Еще один вариант — махинации с экспортными инвойсами, когда китайским налоговым органам докладывают лишь о половине стоимости экспортной сделки. Другая половина идет в офшор, откуда потом возвращается в КНР в виде иностранных инвестиций. Китайские власти на словах, разумеется, осуждают подобные схемы, но на практике пока всерьез им не мешают.

undefined

Сингапур не ждет

Что касается Сингапура, то здесь не очень-то и ждут европейских денег. В Сингапуре явно опасаются возможных репутационных потерь — никому не хочется рисковать статусом регионального финансового центра ради сравнительно небольших сумм. 

Несколько месяцев назад Сингапур и Германия подписали соглашение, согласно которому немцы могут в кратчайшие сроки получить любую информацию о немецком владельце счета в городе. 

Такое отношение Сингапура объясняется избытком клиентов в странах Азии. Индонезия, Малайзия, Таиланд, Китай — многие богачи из этих стран предпочитают хранить деньги именно в Сингапуре. Пятнадцать лет назад, после финансового кризиса, индонезийские власти попытались получить доступ к информации о счетах индонезийцев в городе-государстве, но им было отказано. Хотя бывают и другие случаи. 

В целом между Гонконгом и Сингапуром сложилось негласное разделение труда. Гонконг делает акцент на корпоративные финансы, в то время как сингапурские банкиры специализируются на управлении частными активами. Это связано с более развитым фондовым рынком Гонконга, здесь не хотят рисковать, размещая сомнительные личные средства, — те же, если не бо́льшие деньги можно заработать на обслуживании средних и крупных компаний.

Статус Гонконга и Сингапура вряд ли будет ощутимо меняться в обозримом будущем, в отличие, например, от островов Мэн и Джерси. В Сингапуре и Гонконге выгодные налоговые условия сочетаются с бурным экономическим развитием и выгодным географическим положением. Если традиционные офшоры обеспечивали клиентам прежде всего именно анонимность и сохранность денег, то главный козырь азиатских финансовых центров — обеспечение доступа к экономикам быстро растущего региона. То есть у Гонконга и Сингапура совсем другая специализация. Кроме того, оба анклава опираются на поддержку Китая, который использует оба центра для продвижения по Азии и миру. Например, и Гонконг, и Сингапур в последние пять лет были важными элементами в международной экспансии китайской национальной валюты. Так что, уводя деньги в Азию, надо понимать, что они просто попадут в поле влияния другого мощного игрока, который может вести себя не менее жестко, чем западные страны.