Александр Ржавский: Есть другой путь, и мы показываем его

– Вы были известным депутатом, баллотировались в Президенты Украины, участвовали в политических и светских мероприятиях, даже работали замом столичного мэра, а потом вдруг исчезли с политического горизонта. Что случилось?

– Летом 2007-го неудачно покатался на квадроцикле, причем, что обидно, как говорится, на ровном месте. Травма оказалась тяжелой, перенес несколько операций. Сегодня костыли выброшены, организм восстановлен, спортом занимаюсь, но уже без особого экстрима.

– Kак вы оказались в Депутатском клубе?

– Я там давно, уже лет пять. Другое дело, что не очень часто посещал мероприятия клуба, поскольку в моей активной жизни я мало оставляю времени на отдых и развлечения, а мероприятия, которые проводил клуб, в основном, предполагали общение с коллегами именно в таком формате.

– А разве клуб – не отдых после трудов праведных?

– Это понятийный атавизм времен массовой культуры, поэтому многие укреплены в мысли, будто слово «клуб» – это что-то сродни клубу сельскому – радиола, танцы… Поиграть на бильярде с коллегами, конечно, интересно, но не часто. Тут ситуация иная. Представьте, человек находится в активной фазе политика или крупного администратора, а потом раз – и уходит, то ли в отставку, то ли еще как. Вы представляете – на полном скаку, когда думаешь обо всех государственных проблемах – вдруг раз! – и нечего делать. Никуда не надо ехать сегодня, никто нигде тебя не ждет, никто ничего от тебя не требует, не вымогает, телефон не звонит... Как же так? А сил и творческого потенциала много. Что делать? Таких людей есть немало, и им есть что сказать. У них есть опыт, они уже себе набили большое количество шишек, они бы готовы помочь, протянуть руку – ребята, мол, здесь надо по-другому делать, так мы уже пробовали – не получилось, не теряйте времени – здесь другой нужен подход. Но никто не формирует и не собирает такие предложения, и последователи идут по тем же граблям.

21

Я был избран вице-президентом клуба, принимал финансовое участие в издании журнала, хотя не вмешивался ни словом, ни делом в работу редакции. Чтобы влиять, надо полностью вникать в этот процесс и заниматься этим профессионально, а создавать видимость мне не хотелось. Если делать какие-то половинчатые вещи, это может привести к тому, что кому-то помешаешь, а сам ничего создать не сможешь. Как говорится в фильме «С легким паром!»: за короткое время старое разрушить можно, а построить новое – нельзя.

– Но этот клуб ближе все-таки к элитному клубу: виски, сигары, бильярд?..

– Под словом «клуб» надо понимать не столько развлечения, сколько собрание людей с общими интересами. Во всем мире пребывание в клубе является деятельностью. Не работой, за которую получаешь деньги, а именно деятельностью, которая приносит удовольствие. А так как у человека обширные интересы, то и клубы организуются с соответствующими функциями – от любителей спорта и коллекционирования марок до закрытых масонских лож.

– Только не говорите, что у вас нечто вроде масонской ложи!..

– Мы представляем организацию, где собираются люди, прошедшие горнило высшей украинской власти, имеющие опыт реализации крупных государственных и бизнес-проектов. Такие люди, как правило, навсегда остаются государственными людьми, с глобальным мышлением, широкой эрудицией и интересами не местечкового предпринимателя, пусть даже известного, а c социумным виденьем в рамках страны и всего мира. Ведь Украина является частью международного сообщества, и любые решения и действия у нас, так или иначе, влияют на ход международных событий, – так называемый эффект бабочки. Но это не все. Мы – активные люди и хотим быть непосредственными участниками процессов, происходящих в нашей стране.

Совсем недавно показывали в новостях – маршрутка попала в ДТП. Трагедия. Люди погибли. Причина – пьяный в стельку водитель. У пассажиров спрашивают: а вы разве не видели, что водитель в таком состоянии? Они отвечают: ну как же не видели – видели и перегаром несло… А что мы можем сделать?

– В авиакатастрофах это называется «человеческий фактор»…

– Это можно называть по-разному, но нам надо не определения давать и читать затем горькую статистику после случившегося, – мы не должны позволять, чтобы нас вели, как быка на бойню. Чтобы пьяный сел за руль или за штурвал самолета, взял скальпель и сделал трагическую медицинскую ошибку или принял решение, по которому надо платить за собственную воду или за газ по 500 баксов! Нам глаза и мозги даны для чего? Как сказал Эдмунд Берк: «Чтобы победило зло, достаточно, чтобы хорошие люди просто ничего не делали». Вот у нас такой же «автобус» на 46 млн человек. Есть команда, которая рулит. Не имеет значения – сегодня рулит, вчера или будет рулить завтра, – какая разница? Суть в том, что кто-то управляет. И, естественно, пока мы находимся в движении от одной остановки до другой, от выборов до выборов, у нас нет возможности особенно влиять на ситуацию и заменить водителя во время движения. Но когда он начинает ездить по бордюрам, сбивать столбики и заезжать в кювет, мы возмущаемся, кричим: «сапожник», «не дрова

везешь» и т.д. То есть, сам факт нашего действия – это и есть влияние. Водитель начинает ехать более аккуратно – не ровен час, и шею намылят. Иногда у водителя не хватает навыков вождения или дорога ему не знакома – почему бы пассажиру, который имеет многолетний опыт такой работы, не подсказать, как лучше вырулить из сложной ситуации?

Наша организация в новом качестве – это не попытка оказать влияние на «водителя» через критику и хватания за руль во время движения, а обоснованные предложения рассмотреть альтернативные варианты. Принимать решение, какой вариант выбрать – право рулевого, и это его выбор и его ответственность за него. Но, определив свой вариант, который оказался неверным, он не сможет сказать, что другого пути не было. И в другой раз более внимательно будет относиться к советам. Тем более, посмотрите на реальную ситуацию – водители и пассажиры довольно часто меняются местами.

22

– Но ведь и сегодня люди не молчат, вспомните хотя бы акции протеста чернобыльцев или афганцев.

– Разница принципиальная. Представьте ситуацию: стоят люди с транспарантами, например, «Дайте …» напротив Кабмина. Любой из чиновников может выйти и устало сказать: «Ребята, ну что вы понимаете? О каких процентах ВВП вы говорите? Вы вообще знаете, как это расшифровывается?». И он, в общем-то, прав, люди чаще всего не особенно в курсе. А когда предложение дает парламентский клуб?

Мы же все профессионалы, понимаете? Отличие от действующих депутатов лишь в том, что мы не получаем зарплату в кассе Верховной Рады и не нажимаем кнопки для принятия конкретных решений. Но извините, нам не могут сказать, что мы – дилетанты и не понимаем, о чем говорим. Никто не скажет: иди, мальчик, не мешай, мы сами с усами. В этой ситуации мы показываем другой путь, освещаем проблему с другой стороны.

Более того, это нормально потому, что у них текучка невероятная! Я помню, когда работал на посту зама киевского городского головы, одной почты тьма, а в каждое письмо надо вникнуть. Сидишь по 16 часов на работе, времени на глобальные вещи просто не хватает. Появляется хронический цейтнот и зашоренность.

И я понимаю: когда сегодня кто-то приходит на эту же должность, с ним будет то же самое. Еще очень важно, что мы, те, кто может что-то предложить, делаем это от души и без оплаты за свой труд. Для многих из нас это потребность. Мы хотим, чтобы хорошие идеи, которые не воплотились по разным причинам раньше, проявились сегодня в новом качестве, чтобы выиграло дело.

– Вы имеете в виду, что нет преемственности власти?

– Не хватает преемственности политической. Есть, конечно, чиновники на всю жизнь. Им не важно, какая власть – синяя, зеленая, голубая, оранжевая... У них даже типаж определенный, сообразный их жизни. И по закону сохранения энергии естественно, что каждый из них стремится сохранить или состояние покоя, или состояние прямолинейного спокойного движения. Поэтому им какие-то всплески абсолютно не нужны. Они могут свою работу нормально выполнять, и даже хорошо, но этот человек получает за нее деньги и хочет получать их всегда, поэтому любая новация для него – экстрим, ведь это риск, можно и работу ненароком потерять! А тот, кто делает работу не за деньги, кому не надо держаться за должность, в большинстве случаев приветствует инновационные подходы.

– В Израиле есть Совет старейшин, ваша идея состоит в том, чтобы создать нечто подобное?

– Да, и в этом Совете – все бывшие высшие чиновники и депутаты, работавшие в системе государственной власти. Они каждый год готовят публичные отчеты о том, как прошел год и какая по их виденью перспектива развития страны на следующий год. Израильтяне считают, что слишком много денег вбухали в каждого чиновника, пока он тренировался и набивал шишки, чтобы государство отказалось от уже оплаченного опыта. Кроме того, это избавляет от самодурства. И когда мы говорим, что есть другой путь, то мы и показываем его. И не надо потом говорить, что «мы не знали». Давайте на секунду представим себе, что объединение бывших депутатов и специалистов энергетического сектора публично высказалось о предполагаемой цене на газ в контракте 2009 года в 500 долларов. Поверьте, поднялся бы такой шум, что было бы жарко и без газа! И подобные вещи, которые теперь надо откашливать долгие годы, никогда бы не прошли. Разве возможно это было бы в таком случае подписать? Нет, невозможно. Смысл в том, что мы не должны позволять, чтобы пьяные маршрутчики ездили...

– Что вы хотите изменить в работе Депутатского клуба – всю структуру?

– Мы не закроем ни одно из направлений сегодняшней клубной деятельности, но существенно расширим ее. Мы будем организовывать секции по всем сферам деятельности, которые есть в системе государственного и общественного управления.

– А разве в комитетах ВР что-то не рассматривается? Например?

– Сегодня, несмотря на желание провести разгосударствление собственности, никто не обращает внимания на первичный уровень права. Права собственности, права человека, права народа. Один из нонсенсов: существует понятие «общественная собственность» или «народная собственность», как это выписано в Декларации, и как эта собственность превращается в государственную, хотя собственность принципиально не может быть государственной. Государство – это управляющая структура. Собственность не может принадлежать структуре. Это собственность наша с вами, и ничья больше. Государство – это машина, а машина не может быть собственником. Собственниками могут быть только люди, которым принадлежит эта страна. Это наша страна, наша земля, сфера наших интересов. Мы – суверены. Это наша страна, наша земля, сфера наших интересов, наши традиции, ментальность, история, здесь мой отец похоронен, мама пожилая живет. Это объект нашего управления и использования для нашего потребления и блага. И никто не может запретить нам пользоваться этим, тем более – родное государство.

– И чем поможет клуб?

– Когда я вижу, что происходит какая-то неправильность, я хочу об этом сказать. Но когда я один, это будет глас вопиющего в пустыне. А в клубе к нему присоединятся другие. Я не говорю о политической составляющей. Я еще раз подчеркну, что мы не являемся политической организацией. Здесь нет политики – мы говорим о потребностях. Мы не хотим, чтобы кто-то всем этим управлял таким образом, чтобы в результате нанести ущерб нашему же дому.

– А какое отношение действующей власти к этому клубу? Они не воспринимают его как альтернативу правительству?

– Не думаю. Да и не логично это. У нас нет критики и нет конкуренции. Управляет тот, кто управляет. Но наши предложения существенно могут отличаться от предложений действующих представителей власти и оппозиции. Потому что депутат или чиновник, находящийся в рамках действующей политической силы, в определенной мере зажат обязательствами, ведь каждая политическая сила имеет свой план и позицию. Он может быть уже и не полностью согласен с этим, ведь мир меняется, но идти против устоев своей группы не имеет права. А вот в формате клубной деятельности таких противоречий нет, он может сказать об этом в клубе и внести свои предложения, а мы их рассмотрим и отразим в конечных документах. Это коллективное размышление профессиональных людей.

– А как это коллективное размышление может реализоваться на практике, превратившись в реальные решения и законы?

– Технически наши предложения превращаются в законы или другие действующие документы власти через субъектов, имеющих на это право: депутатов, Кабинет министров, Президента – тех, кто увидит рациональное зерно в наших предложениях.

– Клуб – независимая организация? Как он финансируется?

– Это общественная организация. Мы не получаем никаких дотаций от государства. Существует он на членские и благотворительные взносы. При клубе есть издательский дом «Народный Депутат», а это уже коммерческое предприятие.

– Сколько сейчас членов клуба?

– Сегодня порядка 500 членов клуба. На последнем собрании была принята новая редакция устава. В связи с этим будет предлагаться подтверждение членства, поскольку будут изменения во взаимоотношениях с расширением возможностей и т.д. Мы еще дальше уходим от политизации, хотя можем обсуждать любые проблемы, в том числе и политические.

– А изменения в стратегии клуба? Все согласны с ними?

– Я вам скажу больше: интуитивно практически все уже ощущали, что давно назрели перемены. Все понимали, включая и руководство клуба, что должна быть новая парадигма развития. Можно и микроскопом гвозди забивать, но очень дорого и не совсем удобно. Большая работа уже сделана предыдущим руководством клуба, будем стараться быть достойными преемниками. Организация имеет свою историю, свои наработки, мы все это будем использовать в деятельности клуба.